Валерий Карпов

аленький

городок угрюмоватого зауралья. Ирбит. 40 тысяч жителей. Стекольный завод. Конечно, водочный (такой воды нет нигде в России — гордость в разговорах!) И мотоциклетный, сосланный из Москвы в начале Второй мировой войны, и теперь дышащий на ладан. Это сегодня.
А тогда, «до разорения» (так говорят уральские староверы о семнадцатом годе) это был Город!
Две ярмарки в девятнадцатом веке в России были её гордостью Нижегогородская — летняя, и Ирбитская — зимняя.
За две недели горожане наторговывали на год сносной жизни. Золото, руда, меха завлекали аж китайских купцов. Осколки причудливых восточных прелестей ещё гнездятся в уголках крошечного краевого музея.
Кураж двух недель долго ещё гремел эхом по российской провинции.
Последняя ярмарка случилась в начале двадцатых прошлого, двадцатого века. И не мне рассказывать вам о причинах и виноватых… Читайте историю большевистской «гульбы» по одной шестой части суши…
Культура и история жила бок о бок с лихой торговлей и озорной удачей.
Один из первых театров на Руси — Ирбитский! (И жив до сих пор!) Драматург Островский, великие Ермолова, Давыдов, Ленский, Щепкин, Комиссаржевская, Юматов, Плятт — в длинной судьбе театра. Открывался в далеком 1846-м году «Ревизором» Гоголя ещё при жизни автора.
Героиня войны 1812 года — Надежда Дурова здесь, в Ирбите, бросив мужа и сына, отправилась к подвигам и славе. Мамин-Сибиряк, Фадеев… Даже Грин «удостоился» посидеть в тюрьме этого славного городка!
Говорят, что и Пётр Ильич Чайковский в детстве с папашей, Воткинским заводчиком, попавший на концерт пожарной команды в Пассаже, начал думать о музыке именно с этого дня.
Город!
И родился в городе мальчик. Валера Карпов. Жил, учился, рос. Гонял по улицам, лазил по садам, получал по заднице, зализывал ссадины.
Валерий Андреевич Карпов — директор Ирбитского Государственного музея изобразительных искусств. Одного из трёх (sic!) музеев графики в мире. Более восьми тысяч единиц хранения. С XVI века до сего дня. Недавняя выставка «Избранные шедевры XVI—XVIII вв.еков» начинается с автопортрета Дюрера, заканчивается автопортретом Гойи. В экспозиции — около 200 мировых шедевров.
В коллекции музея — страшно сказать — Рембрандт, Тьеполо, Оноре Домье, Поль Гаварни, Клод Меллен, Жан Буланже, Лоран де ля Гир, Себастьян Бурдон… Полная коллекция офортных портретов Ван Дейка. Английские мастера XVI—XVIII вв.еков. Нидерландские мастера XVI—XVII вв.еков.
А Франция за последнее время ошеломила даже это выдающееся собрание — восемь листов Клода Меллана, жана Буланже, Себастьяна Бурдона… Два листа гениального портретиста XVII века Робера Нантейла… Шарль Лебрен, восемь портретов Жерара Эделинна… Невероятное собрание русской гравюры с конца XVI века. Серебряный век, ослепительная россыпь гравюры и графики двадцатого века нашей страны.
И любимый Урал — собрание ушедших и ныне здравствующих М. Брусиловского, А. Казанцева, В. Воловича, Г. Метелева, etc, etc…
Истовость и любовь Карпова — просто нечеловеческая.
Мало собрания — выпускаются каталоги. На открытиях выставок играется классическая музыка, молодые гении Уральской консерватории — вот они в залах за роялем.
Недавно состроил кино-видео зал. В городе не осталось ни одного кинотеатра — и для школьников кинопрограмма Ирбитского музея — счастье, образование, знание.
Валера одинок — времени нет на личную жизнь. Разве что кошка, не устающая радовать регулярным потомством.
К вероятному свиданию президента Ельцина с президентами Шредером и Клинтоном губернатор Россель устроил выставку коллекции музея в Екатеринбурге. Свидания президентов не случилось, но выставка, выставка на трёх этажах музея столицы Урала!
Мастерская недавно ушедшего А. Казанцева с уникальными станками, досками гравюр, оттисками — отдельная экспозиция музея Карпова.
Да несть числа его усилиям, находкам. Постоянному азарту.
Провинциальный музей. Нищий. Выпрашивать деньги на свет, охрану (я помню ещё время, когда дверь запирали на черенок лопаты!), отопление, реконструкции старых особняков, брошенных властью за ненадобностью.
Третий в стране альбом Капричос Гойи (после Эрмитажа в Петербурге и Пушкинского в Москве) — у Карпова.
Характер —- трудный. (А Дягилев был сахар?)
Он спешит, как всякий, у кого цель ясна и путь очевиден, но ведь власть и деньги — у других.
У других людей, с другими целями и амбициями, а Культура всегда была подлежащим, и гордятся ей, как правило, в прошедшем времени.
Но только такими «маньяками» и «чайниками» она, Культура, и состаивалась в Мире и Истории.
Оглянитесь. И поклонитесь Карпову. Он этого стоит.