Алексей Баташов

ттепель примораживала.

А нам по азарту казалось необратимым куцее счастье невиданных свобод. Где бы ни проходили выставки — всегда с грохотом события, — вслед медленно и неотвратимо снимали директоров и заведующих. Так было в Доме Герцена на Пушкинской, в Первом кинотеатре, теперь — театре Киноактера, доме культуры на шоссе Энтузиастов. Горластость не меняла судьбы, и оловянные объятия власти молча затягивали ошейник.
Очередную выставку нам посулили в гостинице «Юность».
Нельзя забыть, что оттепель оттаяла не только изобразительное искусство, и даже не столько. И театр, и литература, и музыка, и кино. Все расправляли плечи, задирали головы и носились по лугам весны в счастливой одури.
И джаз вырвался на волю. С корявых рентгеновских плёнок, убогих первых магнитофонов, кухонных притаек он, джаз, завеселился на сценах и площадках, в парках и на улицах.
И одним из самых главных, знавших, понимавших, любивших был Лёша Баташов. Два имени стояли для нас рядом: Уиллис Кановер — бархатный бас ведущего джазовую программу «Голоса Америки» и наш Лёша Баташов.
В то время он ещё продолжал быть дипломированным физиком элитарного физтеха. Петр Леонидович Капица, Лев Ландау, Игорь Тамм — учителя и современники, старшие друзья и постоянные собеседники. Два факультета, иностранные языки — юность жадна и неслыханно работоспособна.
Но была страсть, любовь, алчность! Музыка. Джаз. История человечества полна примерами победы страсти. Великими победами. Всепоглощающей страсти.
И нам посулили выставку в гостинице «Юность». И там же должны были играть молодые джазмены, и организатором этого счастья был Лёша.
Тогда, как, впрочем, и в сегодняшней затухающей свободе, доглядно-направляющей структурой (слова-то какие нашлись!) был комсомол. Как и сейчас, так и тогда он тонко унюхивал ветры и перемены. Сенсорность этой кодлы, не в пример сытой партии, была отменно высокой. Они почуствовали заморозки, и выставку запретили.
Нам бы кутятам услышать звук, почуствовать знак. Нет, недоуменно вертели башками, собираясь жаловаться в ЦК партии на произвол и непонимание зарвавшегоё Баташов, веселый и красивый, вроде бы легкий и бесшабашный, и только Леша Баташов, узнав об отмене, спокойно и ясно заявил: «Концерта не будет!»
Доглядчикам разгулявшейся культуры так хотелось «разделять и властвовать». Солидарность была им понятна только в своих рядах ВОХРы культуры.
А тут — на тебе! — не будет. Играть не будем…
Уж сколько лет прошло — почти сорок пять — а я вспоминаю эту радость единства с непроходящей нежностью.
Теперь Лёша ведет концерты в Консерватории, Кремлёвском Дворце, на самых «великих» площадках страны и столицы.
Так же красив, высок, строен. Так же влюблён. Так же любим. И так же великолепен.
А недавно книгу закончил и издал — исследование рода и фамилии Баташовых. Так докопался, что Рамзес II в Египте и Навуходоноссор в Двуречье — его пращуры.