Владимир Мишуков

ак-то лет десять назад

мой дружочек Володя Левертов, профессор ГИТИСа, привел ко мне в мастерскую вновь набранный курс студентов.
Мальчишки и девчонки таращили глазёнки и норовили всё потрогать и поковырять. Слов-то было мало, а любопытства —- хоть отбавляй.
Среди них выделялся сообразительностью, да и чуть-чуть возрастом — постарше, разноглазый юноша (один глаз серый, а другой рыжий) — Вовка. Этот всё пытал, из чего и как. Покрутились-погалдели и разошлись.
Культурный поход к художнику благополучно завершился. Но не для всех.
Пытливый Вовка нет-нет, а забегал поспрашивать-поговорить. Показать какие-то почеркушки — ему и порисовать было любопытно.
Так это незаметно и текло, пока не оказалось, что зовут меня на выпускной спектакль курса — по пьесе Киршона «Чудесный сплав». Отважная попытка эксгумировать радость жизни сталинской детворы.
И самым ярким и точным был Вовка. Порадовался я. Всегда приятно, когда у тех, кого знаешь, получается.
А через какое-то время пришёл ко мне юный актер «посоветоваться». Не по душе ему оказались театральная жизнь и занятие актёрством. Нет, не сразу. Поиграл в театрах, попробовал в разных местах. Не лежит душа, и всё.
К тому времени и жена была прелестная с нездешней красоты глазами, и маленький Женька ползал под ногами в крохотной чердачной квартирке-закутке в десятке метров от жилья моего детства на Подвесках.
И придумалось нам попробовать фотографию. Он чего-то уже нащёлкал старенькой камерой. Да и очень хотелось, видно было. Я ему две камеры свои отдал и в маленькую мастерскую пустил — места-то в его доме не было ну просто никакого. И понёсся, именно понёсся, обвал фотографий-наблюдений, фотографий-размышлений, цвета, света, движения.
Никогда в прошлой жизни не сталкивался я с такой яростью творчества. Не замедлили и результаты. За самый короткий срок — обложки и репортажи в «Огоньке», толстых глянцевых журналах. Выставки набравшей силу фотографии в Москве редко обходились без Мишукова. Две «серебряные камеры» — это самые теперь «крутые» в столице награды. Его. И ещё невесть чего, я успевать не успевал за его скоростью.
Однажды Л. Б. Либединская устроила день рождения Д. С. Данину — 85 лет. Даня, Лев Разгон, Лидия Борисовна. Стол — глаз не оторвать. Разговоры, стихи. Вовка фильм снял. До сих пор смотрю — слезы наворачиваются. Уже Дани и Лёвы нет, а тут свидание. Да и снял же здорово, стервец…
Тихо-тихо ещё Парашка родилась, а совсем недавно — Варвара.
Дети виснут на мне, как приду, ну кроме Варьки — пока. «Деда, деда», — впервые почувствовал себя с родными. Радость ребячью не придумаешь, вот она, вся тут.
А Вовка работает. Много. И все равно, отбегавшись по обязательствам, к ночи бежит «искусство делать» — свет, цвет, движение.
Неуёмный и одарённый. И не теряет чего-то очень важного в творчестве — жажды самосовершенствования.
Успех есть, но не это главное. Для него.
Иногда забежит в мастерскую без меня, мусор выкинет и журнальчик оставит. С последним удивлением.
Я его уже давно «сынок» зову. А он меня «папка».